"Лада-Консул"
EQUELINE

Каталог статей

Главная » Статьи » Статьи

Черный принц

Он небольшой, но безупречных форм: тонкие, мускулистые, стройные ноги, широкая грудь, темные живые глаза с длинными черными ресницами, открытые ноздри, благородство в осанке, горделивая голова, развевающаяся грива… такого совершенства не найти среди людей.

            Она?.. О ней речь впереди. Повесть ведет свое начало от весны 1730г. в Париже, во время праздника Тела Христова, на ярмарке в квартале Гобелен.

            В этот день знаменитая мануфактура устраивала традиционную годичную выставку своих изделий. Стены, окружающие обширный двор, были сверху завешены прославленными на весь мир гобеленами.

            Мистер Кук, англичанин, в тяжелом парике и круглой шляпе, только что окончил осмотр выставки. Он, собственно, не был ни специалистом, ни большим ценителем гобеленов. Его преимущественно интересовал конный спорт.

            Итак, мистер Кук, в коротком пальто, шел брюшком вперед, размахивая руками. Его влекла с собой толпа, направляющаяся вдоль овощных лавок по улице Крульбарб к предместью Сен-Марсель. Англичанин с удовольствием посматривал на красивых парижанок в полосатых платьях. Именно такими изображал их художник Ватто, умерший несколько лет назад. Ни давка, ни шум не заставали мистера Кука врасплох, ведь специальный справочник для иностранных путешественников предупреждал:

            «Надо всегда быть начеку на улицах Парижа! Помимо толпы пешеходов, по улицам вплоть до самой ночи разъезжают с большой скоростью многочисленные кареты и извозчики. Опасность подстерегает со всех сторон. Хочешь обойти одного – и сталкиваешься с другими; приближения пешехода сзади не слышно из-за шума экипажей».

            И все-таки мистер Кук был недостаточно внимателен и внезапно почувствовал сильный толчок в плечо, повергший его в пыль на землю. Он самостоятельно поднялся на ноги, особенно не пострадал. Кругом образовалась толпа. Англичанина опрокину повозка с большой водовозной бочкой.

            Владелец повозки, водовоз, принадлежал, как и все занимавшееся этой профессией, к выходцам из провинции Овернь. Он соскочил с козел и стал очищать от пыли пострадавшего.

            - Прошу извинить меня, несчастье произошло по вине этой клячи, которую невозможно сдержать, она закусывает удила и делает, что ей придет в голову. Кончится тем, что она убьет прохожего, и меня посадят в тюрьму. – И он показал на тянувшую повозку лошадь – грязное, несчастное животное с торчащими от худобы ребрами и натертой до крови кожей.

            - Вот уж, действительно, не повезло мне с покупкой, падаль проклятая! – и водовоз в сердцах угрожающе поднял кнут.

            Но мистер Кук схватил его за руку. Он смотрел на лошадь, а она на него.

            Знатоки лошадей, те что любят их, читают по их глазам мысли не хуже, чем у людей. Впрочем, и лошади разбираются в людях и часто понимают их; они, конечно, выбирали бы себе хозяев, если бы это было в их власти. Большой темный глаз, испуганный, но гордый, смотрел на англичанина, и тот сразу понял, что перед ним животное, не созданное для рабского труда.

            - Дай-ка я взгляну на эту лошадь, - сказал мистер Кук.

            - Откуда она? Как ты ее приобрел?

            Торговец водой по акценту определил с кем имеет дело, и начал величать англичанина милордом.

            - Посмотрите, посмотрите, сделайте одолжение, только лошадь никуда не годится. Я купил ее, меня уверяли, что она из королевских конюшен. Но как эта кляча могла очутиться там, раз она не годится даже для водовоза.

            - Из королевских конюшен? – англичанин понимал выходца из Оверни еще хуже, чем тот его. – Странно я не думал, что у короля француза есть арабские лошади. Есть ли у него имя?

            - Шам. Христиане так лошадей не называют.

            Англичанин, согнувшись, ощупал ноги лошади, покрытые густым слоем пыли. Потом выпрямился пристально осмотрел плечо, изгиб шеи и постановку головы.

            - Согласишься ли ты мне продать его? – подумав, спросил он.

            - Продать? Конечно, и даже немедленно, милорд! – воскликнул тот.

            Но он тут же спохватился, конечно, покупка была скверная, однако, он заплатил за лошадь, и заплатил дорого… А овес? Продать… Нужно будет найти другую лошадь, а цены растут…

            В конце концов он назначил цену, казавшуюся ему непомерной: семьдесят пять франков. Мистер Кук, не торгуясь, согласился.

            - Ну, и дураки эти англичане, - рассуждал водовоз, отводя вечером лошадь в конюшню при гостинице на улице Турман. Гостиница обслуживала богатых иностранных туристов, и появление в конюшне несчастной лошади, носившей отпечатки давно присохшего навоза, вызвало у конюхов недоумение и даже возмущение.

            Мистер Кук тотчас принялся за выяснение происхождения и родословной Шама. Лошадь успела перейти несколько раз из рук в руки. Посетив временных владельцев, англичанин добрался до Версальских конюшен.

            Водовоз сказал правду: Шам действительно раньше принадлежал королевским конюшням. Тунисский бей прислал в подарок королю Людовику XV, по случаю подписания торгового договора, восемь арабских жеребцов – среди них был и Шам. Небольшие нервные лошади требовали квалифицированных всадников. При дворе в те времена признавали лишь громоздких лошадей, и арабские скакуны вызывали только насмешки. Не оценил их и сам король. Впрочем, он за свою жизнь испробовал свыше двух тысяч лошадей, но так и не нашел себе подходящей. Король только пожал плечами, так же вслед за ним поступил и обершталмейстер и все по нисходящей линии. Жеребцов перевели в самые отдаленный углы конюшни. Потом стали одаривать ими незначительных служащих, которым они тоже не были нужны, а те в свою очередь всячески отделывались от них.

            Таким образом, Шам, принц пустыни, потомок легендарного жеребца Крылья Ветра, дар владыки Ислама королю Возлюбленному Людовику спустился до улицы Крульбарб к водовозу…

            Шаму было шесть лет, многое ему пришлось перенести, но это было лишь началом его жизни.

            Средиземное море он переплыл на галере, Ла-Манш – на благоустроенном судне. Шаму были знакомы пески Африки, мостовые Парижа. Теперь он ступил на мягкие газоны Великобритании.

            В Лондоне мистер Кук был постоянным посетителем таверны Сент-Джемс – модного заведения, где собирались игроки на скачках, любители и знатоки лошадей. Хозяин таверны Роже Вильямс сам был владельцем скаковой конюшни.

            Приехав на родину, Кук был смущен своим приобретением. В Париже он действовал под влиянием внезапного импульса, вызванного удивлением и желанием поразить всех лондонских лошадников. Конечно, его рассказ слушали с величайшим интересом, но… он не знал, что же делать дальше с лошадью, бросившей его на парижскую мостовую, и он продал Шама владельцу таверны за двадцать гиней, а тот отправил жеребца на подножный корм в деревню.

            Принц пустыни скоро принял свой первоначальный облик: формы его округлились, красиво развевалась грива и до земли доходивший хвост, под тонкой кожей играли мускулы, а вороная шелковистая масть при ярком свете переходила в синеву.

            Скачки в то время уже пользовались большим успехом в Англии, но лошади, принимавшие в них участие, совсем не подходили на современных скакунов. Тип их приближался скорее к лошади средневекового рыцаря – способной выдержать нагрузку лат и снаряжения. На полном скаку они напоминали спускающуюся с гор лавину.

            - Я выпущу негра на скачки, - сказал мистер Вильямс, любивший шутку. Так он назвал Шама. Но Шам оказался не меньшим юмористом. Когда его привезли на скаковой круг, он наотрез отказался скакать по дорожке. Жокей хотел шпорами заставить его, но Шам сбросил всадника и, потряхивая гривой вернулся в конюшню. Несколько попыток ни к чему не привели, ему явно не нравилась процедура. Один, на резвом галопе, он делал чудеса – мчался как черная стрела по зеленому лугу. Но стоило поставить его рядом с грузными мастодонтами, он становился сам не свой, точно считал это оскорблением, и к нему опасно было подходить.

            - Дело дрянь, - сказал мистер Вильямс. Впрочем, до него то же самое сказали: король Франции Людовик XV, его обершталмейстер, версальские конюхи, водовоз и мистер Кук…

            Вот почему мистер Вильямс был в восторге, когда ему удалось перепродать Шама одному из своих клиентов, лорду Годольфину, удовольствовавшись ничтожной прибылью. Он получил за лошадь двадцать пять гиней.

            Для лорда Годольфина, бывшего казначея Британского Королевского двора, бывшего депутата от Оксфорда, члена палаты лордов и зятя герцога Мальборо, мужа его дочери леди Генриетты Черчилль, двадцать пять гиней были ничтожной суммой, так же, впрочем, как и сто и даже тысяча, когда дело касалось лошадей. Этого порядочного джентльмена обуревали две страсти: шахматы и скачки; кончилось тем, что последние разорили его. В Кембридже ему принадлежал большой конный завод. Покупка Шама была лишь ничем не обоснованной фантазией.

            - Я отправлю негра в Гог-Магог – решил Годольфин. Именем легендарного библейского великана называл он свой конный завод.

            Женской натуре свойственно увлечение всем странным и необычным. Появление восточного красавца вызвало смятение среди многочисленных кобыл в Гог-Магоге. Лорд Годольфин наблюдал, как при проходе Шама вытягивали шею и расширяли ноздри молодые кобылицы, и решил использовать его в качестве «пленителя-возбудителя» - не будет по крайней мере даром получать овес.

            Сказано-сделано, и вот Араб-Годольфин, как теперь все величали Шама, в течение нескольких месяцев выполнял новые обязанности.

            Когда в Гог-Магоге назначалась очередная свадьба, принца пустыни проводили к будущей матери для флирта и возбуждения. Но на этом роль Араба-Годольфина кончалась, к предмету его ухаживания подводили главного производителя, повелителя конюшни огромного Хобгоблина. Он приближался довольный, значительный, уверенный в себе, для выполнения отцовских обязанностей. А Шам должен быль отступить и предоставить колоссу пожинать лавры, подготовленные им.

            Конечно, такая унизительная роль совсем была не в характере живого, горячего, гордого жеребца, привыкшего к победам. Но длинные поводья в руках нескольких конюхов заставляли его подчиняться.

            Так протекала жизнь Араба-Годольфина до самого знаменательного дня в истории скаковых лошадей, когда перед ним предстала золотисто-рыжая красавица, еще молодая, но с развитыми формами, очень нервная Роксана.

            Она была питомицей королевских конюшен, лорд Годольфин заплатил за нее шестьдесят гиней, но это не помешало ей с первого взгляда безумно влюбиться в пламенного выходца из пустыни Африки. Она, очевидно, была более чутка, чем люди, и сразу определила в нем царскую кровь. Принц Сахары, со своей стороны, почувствовал к золотистой Роксане такое влечение, такую страсть, которых он никогда не испытывал.

            И вот между двумя лошадьми начался безумный танец любви, доступный только животным и пчелам, несущимся прямо к солнцу в свой свадебный праздник, или стрекозам, игры которых отражаются на перламутровой поверхности воды, или птицам, распускающим свои прекрасные многоцветные крылья.

            Но танец прерван приближением, как это всегда бывало, огромного, мощного Хобгоблина. Черный Принц обезумел от ярости, стал на дыбы и бросился на своего соперника. Напрасно конюхи тянули что было сил за поводья. Араб-Годольфин разорвал их и вырвался на волю. На глазах у всех обслуживающих конюшни, не смевших приблизиться к лошадям, начался решительный беспощадный бой. Воздух наполнился густой пылью, летящей соломой и стуком подков о землю. Тяжелый Хобгоблин, не привыкший к подобному обращению, не был подготовлен для борьбы. Он пытался атаковать противника, но оказался неповоротливым и беспомощным против неистовых, стремительных молниеносных наскоков маленького Черного Принца.

            Очень скоро ударами копыт и укусами Араб-Годольфин убил великана Хобгоблина.

            Лошадь «Давид» покончила с лошадью «Голиафом», и так же как и Давид, победитель потребовал в награду королевскую дочь. Черный Принц разбил конюшенные ворота – никто не осмелился ему помешать – и вместе с прекрасной Роксаной, потрясенной его победой и навеки покорной ему, бросился в лес.

            Их разыскали лишь вечером. Они были счастливы, чуть усталые и опять послушные. Роксана положила свою голову на черную гриву своего победителя.

            Шталмейстер и конюх Гог-Магога были подавлены. Как сообщить лорду-владельцу, что лучший его производитель Хобгоблин погиб и что одновременно наиболее обещающая молодая кобыла, она же и самая дорогая, провела свой «медовый месяц» на свободе вместе с Шамом.

            Но лорд Годольфин, помимо склонности к фантазии, обладал также чувством чести. Рассказ о смертном бое лошадей ему понравился, он проникся уважением, даже восхищением к арабской лошади, несмотря на материальный ущерб.

            - Посмотрим, каков будет приплод, - сказал он.

            Приплодом от этого романтического брака оказался жеребенок Лат, родившийся в 1732г. Появление его на скачках превратилось в сплошной триумф – он был победителем всех призов сезона. Никогда еще не видели такой правильности в постановке ног и такой резвости. Соперники отставали от него на двадцать корпусов. Дитя любви оказалось непобедимым. Так родилась порода, почему-то названная «чистокровная английская».

            Араб-Годольфин был освобожден от обязанностей «пленителя-возбудителя». Роксана отказала ухаживаниям всех претендентов, кроме Черного Принца.

            Стало очевидно, что обе лошади тосковали в разлуке. Их поместили в смежный стойлах. Пришлось также согласиться на их вторичный брак. Так Роксана вновь осталась со своим неповторимым Черным Принцем.

            Но их потомство было, к сожалению, не многочисленным. Красавица лошадь умерла в 1734г через десять дней после вторых родов.

            Оставшийся после рождения сиротой сын Кэд, вскормленный коровьим молоком, стал, в свою очередь, отцом прославленного Матчема, выигравшего одиннадцать скачек из тринадцати. Его потомки, скрещенные с приплодом двух арабских производителей, Бейерли-Тюрка и Дарлей-Арабиана, названные так по именам их владельцев – капитана Бейерлея и мистера Дарлея, - являются предками всех скакунов земного шара.

            После смерти Роксаны Черный Принц прожил еще двадцать лет. Он не был безутешным вдовцом, но во всяком случае печальным. Позже потомство его было не менее блестящим: сын – несравненный Регелес или внучка Слилетта, мать Эклипса – лучшей лошади XVIII века, родоначальника породы, к которому восходит большинство основателей современных линий.

            Араб-Годольфин, или Черный Принц, производитель конного завода Гог-Магог, мог еще при жизни стать знаменитостью в Англии. Владелец назначил ему конюха араба, который обслуживал лишь его донного. Но Принц потерял жизнерадостность. Общество себе подобных не привлекало его. Он привязался к рыжей полосатой кошке по имени Грималкин, жившей в его стойле, спавшей у него в ногах, а днем взбиравшейся к нему на спину.

            В дни скачек старейший Черный Принц, по-восточному роскошно убранный, появлялся на ипподроме. В седле неизменно восседал араб с чалмой. Принц сам никогда не принимал участия в скачках, но теперь присутствовал при торжестве своих внуков. Купленный когда-то за семьдесят пять франков, он уже принес владельцам сотни тысяч фунтов стерлингов. Игроки приветствовали его, дети восторженно окружали. Он нервно потряхивал своей небольшой головой, гривой и скреб нетерпеливо землю копытом. Принц, как престарелый монарх, принимал должное преклонение.

            После смерти в двадцать девять с лишним лет – исключительный возраст для лошадей – Черный Принц был похоронен в конюшне Гог-Магог в том самом месте, где когда-то выломал ворота и с прекрасной Роксаной ускакал в лес. На могиле лежит надгробный камень с его именем. Могила обнесена массивной цепью.

            Конюх араб и кошка Грималкин умерли месяцем позже Принца.

            Прошло два столетия. Нет больше конного завода Гог-Магог, но его угодья и конюшни находятся в ведении Кембриджского охранного общества. Конюшни сторожит старик, который застал еще здесь конный завод; он содержит в чистоте могилу Черного Принца.

            Легендарные ворота на своем месте. Я видел их и отправился в лес – лес влюбленных Роксаны и Черного Принца.

            В конюшне и сейчас живет полосатая кошка; она ходит по стойлу Принца и по его могиле.

            У Черного Принца были свои биографы, свои художники и своя легенда. Жэо Стэбс, знаменитый рисовальщик лошадей, написал его портрет. Роза Бонет изобразила на картине, названной «Дуэль» бой Черного Принца с Хобгоблином; Эжен Сю, романист-лошадник, создавший совместно с лордом Арсуй знаменитый Жокей-клуб, сделал Черного Принца героем одного из своих романов. Но самым большим почетом нужно считать посвящение Британской Энциклопедией Принцу Пустыни и происшедшей от него породы лошадей целой страницы.

            На ипподромах всего мира выступают среди оживленной толпы скаковые лошади. Ими гордятся, они возбуждают страсти игроков, на скачках выигрывают миллиарды, газеты и журналы уделяют им многие столбцы… И в жилах каждого из этих скакунов течет не одна капля крови Черного Принца, лошади короля Франции и водовоза, униженного и торжествующего любовника с белой звездою на лбу, родившегося на берегах Карфагена и умершего на зеленых холмах Кембриджа.

Опубликовано в журнале «Золотой мустанг» № 3, 1998г

                                              
                                           Bonheur Rosa “The Horse Fair”
Категория: Статьи | Добавил: vvg (25.12.2008)
Просмотров: 1340 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Приветствую Вас Гость